Зальцбург: Нюрнбергские мейстерзингеры

Опера с тремя антрактами

Дерзкое погружение в мир грёз и творческого сознания от режиссёра Штефана Херхайма и его команды, превративших сцену Большого зала Зальцбургского фестиваля в настоящую мастерскую фантазий.

Сценография здесь — отдельный и, возможно, самый главный герой. Художница Хайке Шеле выстраивает на сцене головокружительный сюрреалистический мир-трансформер: лестница из огромных книг, оживший письменный стол, крышка секретера, обернувшаяся церковью, шкафы-дома и цветущий луг прямо на книжной полке. Постановка пронизана магией бидермайера и кукольного театра (в массовых сценах замечены сказочные персонажи братьев Гримм!).

Мы не просто видим историю, а наблюдаем, как она рождается в голове Ганса Сакса (Михаэль Фолле), а воображение, подпитываемое литературными аллюзиями и личными переживаниями, создаёт пёстрый, гротескный и совершенно очаровательный мир.

Михаэль Фолле — выдающийся вокалист и актёр — с огромной мощью и филигранными нюансами прожил партию поэта-сапожника и знаменитого мейстерзингера XVI века, которого режиссёр превратил в универсального героя-философа. Весь спектакль разворачивается внутри мастерской Ганса Сакса, силой фантазии разросшейся до целого города, и начинается не с увертюры, а с немого пролога. Мы видим Сакса в колпаке и ночной рубашке, он не может уснуть, разглядывает игрушки своих умерших детей и портрет давно ушедшей жены, плачет. Изначально Сакс предстаёт перед нами не как мудрый мастер, а как глубоко раненый, одинокий человек. Его знаменитый монолог о безумии мира («Wahn, Wahn, überall Wahn») вырастает именно из этой личной боли и утраты.

Чувства Ганса к Еве — не просто отеческая забота. Он безнадёжно влюблён в юную дочь мастера Погнера, красота и непосредственность которой символизируют для Сакса утраченную молодость. Ева в исполнении Анны Габлер предстаёт нежной, порывисто-страстной, но несколько скованной девушкой, которая никак не может определиться, чего же она на самом деле хочет.

Ганс Сакс помогает Вальтеру (Роберто Сакка) — дерзкому рыцарю-поэту, несущему в бюргерский мир живую силу искусства, — не только как наставник, но и как человек, отдающий любимую женщину более достойному, по его мнению, сопернику, чей гений сдувает мейстерзингеров со стульев, как кегли.

Весь спектакль, по сути, фантазия, сон Ганса Сакса, в котором он проживает историю любви, которой у него самого быть не может. Вместе с тем, Сакс изображён нетерпеливым и страстным, он хочет передать свою любовь к творчеству и знаниям молодому поколению, выходя за рамки закоснелых правил мейстерзингеров.

Георг Цеппенфельд трактовал золотых дел мастера Погнера как человека, который совершает ошибки и осознаёт это. Сам певец подчёркивает, что он не просто «продаёт» дочь, как это иногда подаётся, он видит в Погнере сложную фигуру, которая гордится своим бюргерством, но втайне завидует аристократии, стремясь подняться выше. Это делает его персонажа не плоским отцом-собственником, а живым человеком с внутренним конфликтом.

Городской писарь Бекмессер, педантичный и завистливый соперник Вальтера, претендующий на руку Евы, — интереснейший персонаж: не злодей, а неуклюжий и жалкий педант, который очень старается, но терпит неудачу… из-за отсутствия воображения. Маркус Верба не стал искать лёгкого комического эффекта и исполнил свою партию без карикатурных ужимок, явив героя, которому даже можно посочувствовать.

В то время как Бекмессер обречён оставаться пленником буквы, сама постановка живёт духом фантазии и гротеска. Книги и сказки оживают в мастерской Сакса, создавая ту самую магию, которой так не хватает педантичному писарю. И в этом — главная мысль режиссёра: не правила рождают искусство, а боль, любовь и дерзновение. «Мейстерзингеры» Херхайма — о превосходстве живого творчества над мёртвыми канонами, о боли утраты и о силе воображения, которое превращает мастерскую одинокого сапожника в целую вселенную.