Колонка: «Почему диеты — это гадость»

Меня зовут Зоя Гадюкина, и я ни разу в жизни не сидела на диетах. Мой размер давно уже plus size, и я боюсь людей, которые боятся еды. Если коротко, я предпочитаю сойти с ума от удовольствий, а не от мучений.

Любители котиков, фанаты Кирби, свидетели Иеговы, еврейские мамы и парни из «Города без наркотиков» опасливо прячутся, когда на проспект, чеканя шаг и светя дырами между худых ног, выходят Те, Кто Похудел. Они не спросят тебя, готов ли ты поговорить о диете. Они готовы распять на холодильнике любого, кто попытается съесть пломбир в шоколаде. Распять и объяснить, почему он обязан бросить есть.

А все почему? Потому, что им остро не хватает положительных эмоций, которые проще всего взять из еды. Они не могут заснуть на голодный желудок. У них голова болит от недоедания. Они страдают. А страдающий всегда старается убедить себя, что его лишения служат цели гораздо более высокой, чем худая …опа. «Худая …опа», чтобы вы знали, в переводе означает «жизненный успех». Это престижная работа, красивый муж, много денег, много секса и т.д. Почему-то в их головах эти позиции одинаково привязаны к килограммам. Почему-то считается, что у стройных людей никаких проблем нет.

И они Худеют. Но правда состоит в том, что диета — трудная, физически неприятная работа, и она никогда не закончится. Человек живет от ремиссии к ремиссии, тихо надеясь, что лет через десять организм наконец забудет, какой это кайф — впиться зубами в кусок ледяного, искрящегося слезой ломтика сала из морозилки, и заесть мясную солененькую льдинку парящей рассыпчатой картошечкой, и закусить белоснежным, острым, хрустящим лучком…

Бедные. Они помнят этот кайф! И ненавидят всех, кому все это по счастью можно. С яростью берсерка они кидаются на подруг, сорвавшихся с пытки капустными листиками. Высмеивают светских львиц, посмевших округлиться. С ними трудно разговаривать о чем-то другом. Напряжение с утра до вечера, без остановки. Раздражение. Самоедство.

А самое ужасное, самый ад — это когда однажды ночью, урча желудком, они понимают, что никакого счастья не наступит. Даже с худой …опой. Принц не приехал, все зря. А сало было так возможно, так близко.